Владимир Теодорович Спиваков (род. 12 сентября 1944, Уфа, Башкирская АССР, РСФСР, СССР) — советский, российский дирижёр, скрипач, педагог. Народный артист СССР (1990)[1]. Народный артист Украины (1999). «Артист мира ЮНЕСКО» (2006). Лауреат Государственной премии СССР (1989) и РФ (2012). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством».
Художественный руководитель и главный дирижёр Национального филармонического оркестра России и Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы». Президент Московского международного Дома музыки
Соломон Моисеевич Волков (род. 17 апреля 1944 года, Ленинабад, Таджикская ССР) — советский и американский журналист и литератор.
Окончил Ленинградскую консерваторию. В 1973-74 годах был старшим редактором отдела в журнале Союза композиторов СССР «Советская музыка», где публиковал статьи, рецензии на концерты, интервью.
В 1976 году эмигрировал в США. Живёт в Нью-Йорке. Автор многих блестящих книг по истории культуры 20 века.
Владимир Спиваков.
Из книги Соломона Волкова «Диалоги с Владимиром Спиваковым»
Глава: Отец Александр Мень, Истинный проповедник. Стр.264 – 269.
«Отец Александр … живой свидетель…»
ВОЛКОВ: У каждого из нас есть книги, с которыми мы не расстаемся. А что ты берешь с собой в дорогу?
СПИВАКОВ: На гастролях у меня с собой обычно несколько книг. Набор каждый раз меняется — по настроению, внутренней потребности или импульсу. Скажем, последнее время почти всегда беру замечательный труд отца Александра Меня» Сын человеческий», почти всегда — томик Бродского или воспоминания о нем.
ВОЛКОВ: Книгу «Сын человеческий» ты первой назвал, скорее всего, неслучайно?
СПИВАКОВ: Я её очень люблю. Дело не только в самой истории, которая волновала и волнует миллионы людей на протяжении тысячелетий. Меня покорило какое-то совершенно личное участие автора в каждом шаге Иисуса Христа. Его книга не просто для всех, она для каждого. Отец Александр выступает как живой свидетель этих событий — вот это меня потрясло до глубины души. Читая, забываешь, что это дела давно минувших дней. Понимаешь, что человек пропустил все это сквозь себя, через свою душу, своим сердцем почувствовал, сам прошел весь крестный путь…
Самое начало прекрасно: «Весной 63 года до н.э. на дорогах Палестины показались колонны римских солдат. За ними со скрипом тянулись обозы, грохотали тяжелые осадные орудия. В тучах пыли блестели панцири легионеров и колыхались боевые знамена».
ВОЛКОВ: Прямо булгаковская интонация…
СПИВАКОВ: Отец Александр, скромно называвший свой труд очерком, хотел сделать Евангелие более понятным, близким и доступным современному человеку, пробудить интерес, заставить задуматься. Мне это очень близко по духу…
В предисловии Мень вспоминает такую историю. Философ Владимир Соловьев, беседуя однажды с обер-прокурором Синода Победоносцевым, человеком крайне консервативных взглядов, попросил у него позволения издать на русском «Жизнь Христа» Эрнеста Ренана, естественно, снабдив её всевозможными критическими примечаниями. «От Вас ли я слышу» — возмутился обер-прокурор. — Что это Вам в голову пришло» «Но ведь надо же наконец народу о Христе рассказать», — улыбаясь ответил Соловьёв. Сам он относился к Ренану отрицательно, но хотел подчеркнуть, что богословские труды критиков и толкователей, как правило, мало приближали людей к евангельскому Христу, скорее — даже отдаляли от Него. На их фоне Ренан явно выигрывал…
ВОЛКОВ: Известно, что отец Александр начал писать «Сына человеческого» ещё подростком, уже тогда он осознавал свой путь. Первый вариант появился, когда ему исполнилось всего пятнадцать лет. А ты был с ним знаком лично?
СПИВАКОВ: Не близко, но несколько раз разговаривали. Впервые я увидел его в конце семидесятых, на лекции в Институте стали и сплавов. Кто-то позвал меня за компанию. Тогда были очень популярны всевозможные лектории, особенно среди творческой и научной интеллигенции, тем более более по почти запрещенной истории религии. Я пришел послушать и восхитился.
Отец Александр исключительно хорошо рассказывал, замечательно общался с аудиторией, проводил неожиданные параллели — от Соловьёва и Розанова до Канта, Ницше и Масонов. Он был человеком обширнейших знаний. Если его спрашивали о Достоевском, он рассказывал о Достоевском, если его спрашивали о философии Платона и Сократа, он говорил об этом. Отвечал всегда точно, развернуто, с юмором — на все вопросы, в том числе и самые неудобные.
Ну и он сам, — его личность — производил сильное впечатление: редкое сочетание эрудиции, доброты, ума, достоинства, обаяния.
Помню я еще очень удивился, что еврей стал вдруг православным священником. Тогда это казалось невероятной странностью. Это была странность для всех. Но только не для него. На своих лекциях отец Александр объяснял, что и иудаизм и христианство и ислам — все на одном фундаменте построены. Он был харизматичным духовным лидером, а его экуменическая идея единения всех христиан была тогда революционной.
Я начал ходить на его лекции, старался их не пропускать, специально отслеживал, где и когда состоится следующая встреча. До сих пор помню эти маленькие невзрачные бумажки на досках объявлений в клубах и домах культуры. Уже потом узнал, что он написал многотомную историю религий, несколько томов схоластических словарей…
ВОЛКОВ: Об этом необыкновенном человеке хочется узнать как можно больше…
СПИВАКОВ: Одна из последних лекций отца Александра, на которой я присутствовал, проходила в доме медработников на бывшей улице Герцена. К этому месту у меня особое отношение, трепетное, с ним связаны хорошие воспоминания. Мы там играли, подхалтуривали в студенческом оркестре. Официальное название коллектива — Оркестр клуба медработников, под управлением дирижера по фамилии Чалышев. Но в действительности в оркестре можно было отыскать от силы двух-трёх случайных медработников — где-то на задних пультах, а впереди сидели такие скрипачи, как Виктор Третьяков, Владимир Спиваков, Олег Коган, Владимир Ланцман… Мы получали по пять рублей за выступление — и это было счастье. Мы играли очень серьёзный репертуар — симфонии Шуберта. Гайдна, Моцарта… Играли в полную силу. Здорово играли.
Так вот, после одной из репетиций я увидел листочек с датой лекции. И в этот вечер осмелился и подошел к отцу Александру. Мы познакомились, он спросил как меня зовут, чем занимаюсь… И неожиданно добавил: «У вас хорошее лицо, я вас благословляю на все ваши добрые дела».
И это благословение однажды осуществилось довольно неожиданным образом. Как-то после концерта в Канаде, в Ванкувере, ко мне обратилась женщина. Она была родом из России, собирала медикаменты для детей, больных раком. А когда дощло до дела, оказалось, что доставить их в Россию никак не получается — какие-то бесконечные таможенные сложности и проволочки. Я сразу же позвонил нашему консулу, договорился, и после этого удалось быстро переправить груз через Сан-Франциско в Москву. Когда мы с этой женщиной разговорились, выяснилось, что она считает себя духовной дочерью отца Александра Меня. Показывала мне его письма, они, насколько я знаю, даже напечатаны. Вот такие случайные взаимосвязи, хотя, конечно же, далеко не случайные.
ВОЛКОВ: На Западе его чтут и очень высоко ценят…
СПИВАКОВ: Да и труды его в Европе начали издавать гораздо раньше, чем в России. У меня был замечательный друг — доминиканский священник, член Французской академии отец Каре. Он читал проповеди в соборе Нотр-Дам, был духовником всех больших артистов — Эдит Пиаф, Жана Маре, Кокто… Когда я задал отцу вопрос об отце Александре Мене, оказалось, он его не только знает и уважает, но даже читает в переводе на французский.
Я до сих пор воспринимаю смерть отца Александра как личную трагедию. Каждые пять лет отмечаю день его гибели мемориальными концертами в России. В 2015-м будет уже двадцать пять лет, четверть века прошла. 9 сентября — я эту дату помню.